РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ХУДОЖЕСТВ
         ФАКУЛЬТЕТ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ИСКУССТВ

Николай Николаевич НикулинНиколай Николаевич Никулин

(1923-2009)

Член-корреспондент Российской Академии художеств, профессор, заведующий кафедрой истории европейского искусства XV-XVIII веков.

И. А. Доронченков

Николай Николаевич Никулин — выдающийся ученый, знаток нидерландской и немецкой живописи, многолетний заведующий кафедрой зарубежного искусства, член-корреспондент Российской Академии художеств и старейший сотрудник Эрми¬тажа, происходил из семьи коренных русских интеллигентов. Его отец, родившийся в Белгороде, окончил естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета и затем поступил на юридический. В Первую мировую он служил фельдшером, а затем учительствовал в Рыбинске и окрестно¬стях, откуда происходила семья его жены, выпускницы Бестужевских курсов, за¬тем преподававшей словесность. В 1927 г. Никулины обосновались в Ленинграде, и Николай пошел в школу на Мойке, которая, как он вспоминал позднее, отличалась неожиданным для тридцатых годов духом свободы. В ноябре 1941 г. он был призван на фронт — под Ленинград, где участвовал в тяжелейших, исключительно крово¬пролитных боях под Волховстроем, Киришами и Мгой. В составе 48 -й гвардейской артиллерийской бригады через Псков, Прибалтику и Польшу он дошел до Берлина. Был удостоен наград, особо ценимых фронтовиками — ордена Красной звезды, двух медалей «За отвагу», медалей «За оборону Ленинграда», «За освобождение Варшавы» и «За взятие Берлина».

Демобилизованный в ноябре 1945 г. сержант опоздал к приемной кампании в Ленинградский университет, но В. В. Мавродин, в ту пору ректор, позволил ему сдать экзамены1. Николай Николаевич был зачислен на исторический факультет, где преподавало немало ярких ученых, но особое влияние на него оказал Н. Н. Пунин — один из самых талантливых русских искусствоведов, человек острого и дерзкого ума, обладавший редким даром находить точный словесный эквивалент для произведений живописи. В 1948 г. на волне борьбы с «космополитизмом» и «низкопоклонством перед Западом» Пунин был уволен из университета, арестован и умер в 1953 г. в ГУЛАГе. Никулин оказался среди тех не очень многих студентов, кто имел му¬жество поддержать учителя в тяжелейший для него период и сохранил верность ему на всю жизнь — в 1976 г. Николай Николаевич будет причастен к изданию первого за многие десятилетия сборника статей Н. Н. Пунина в классической серии «Библиотека искусствознания"2.

С августа 1949 г. Н. Н. Никулин начал работу в Эрмитаже — сначала в на¬учно-просветительном отделе, с 1954 г. — в отделе западноевропейского искусства. В середине пятидесятых годов он защитил кандидатскую диссертацию «Некото¬рые проблемы творчества Питера Брейгеля Старшего». Нидерландская живопись XV—XVI вв., ценное собрание которой принадлежит Эрмитажу, на многие годы сделалась сферой его интересов. Со временем Николай Николаевич стал хранителем этой коллекции и внес решающий вклад в ее изучение. Его становление как ученого и музейщика проходило в ежедневном общении с искусствоведами старшего поко¬ления, сохранившими научные традиции дореволюционной школы и воплощавшими присущую русской интеллигенции порядочность. Прежде всего среди них нужно на¬звать М. В. Доброклонского и В. Ф. Левинсона-Лессинга («Францевича»), вместе с которыми Николай Николаевич затем преподавал в Академии художеств. Позд¬нее он писал: «Главной особенностью М. В. Доброклонского и Францевича было то, что они сумели благодаря уму, хорошему воспитанию, такту, интеллигентности и деликатности прожить страшную и грязную эпоху Ленина-Сталина, не запачкав руки. Таких людей в те времена, да и всегда, почти не бывает"3.

В 1960 г. В. Ф. Левинсон-Лессинг получил предложение от Королевского института художественного наследия в Брюсселе издать научный каталог «фла¬мандских примитивов» из собрания Эрмитажа для фундаментальной серии «Кор¬пус старинной живописи Южных Нидерландов XV века». «Мы должны были написать текст, а бельгийцы брали на себя редактуру и издание. …Мне поручили писать текст, а Францевич обещал сделать свои замечания и перевести том на французский язык"4, — вспоминал позднее Никулин. При этом было очевидно, что «замечания» Левинсона-Лессинга, обладавшего поистине энциклопедически¬ми знаниями, придавали труду более молодого исследователя совсем иные мас¬штаб и значение. Вряд ли будет преувеличением сказать, что это было по-своему идеальное взаимодействие выдающегося мастера своего дела и продолжавшего совершенствоваться растущего ученого. Итогом этого сотрудничества стал пред¬ставляющий теперь библиографическую редкость каталог, вышедший из печати в 1965 г.5 Именно с этой поры авторитет Николая Николаевича растет в мировом искусствоведческом сообществе неуклонно, поскольку в этой среде — несмотря на противостояние политических систем и военных блоков — продолжали сохраняться общие профессиональные критерии, которым труды русского историка искусства отвечали в полной мере.

В 1972 г. вышел из печати каталог нидерландской живописи вв. в собрании Эрмитажа6. Можно сказать, что это был главный искусствоведческий жанр Н. Н. Никулина — он являлся сторонником точного, конкретного знания, когда исследователь смиренно отступает перед объектом своего исследования. Для него было важно само художественное произведение, его история, первоначальный смысл, а не рождающиеся по его поводу интерпретации, сколь бы красивы они ни были сами по себе. Вместе с тем, Николай Николаевич обладал даром писать просто и ясно, что позволило ему создавать не только атрибуционные работы, но и открытые широкому читателю статьи и книги, не поступаясь при этом точностью и глубиной. Можно сказать, что показательным для внимательного взгляда музей¬щика стал переизданный несколько раз познавательный и увлекательный альбом «Детали картин Эрмитажа"7.

И в дальнейшем труды Николая Николаевича в Эрмитаже были посвящены исследованию поистине неисчерпаемого собрания музея, а также его истории. В из-данном совместно с итальянским издательством «Giunti» многотомном каталоге «Эрмитаж. Собрание западноевропейской живописи» ему принадлежат две мону-ментальных книги — полное научное описание коллекций нидерландской живописи XV—XIV вв.8, а также немецкой и австрийской XV—XVIII вв.9 С годами в круг научных интересов Никулина немецкая живопись XVIII в. стала входить все более явственно — он возвращал в научный оборот произведения Я. Ф. Хакерта, зани¬мался А. Р. М енгсом, В. Тишбейном, А. Кауфман, опубликовал фундаментальное исследование о создании эрмитажных Лоджий Рафаэля, воссозданных для Эрмита¬жа по заказу Екатерины II австрийскими и итальянскими мастерами. Полагаю, что здесь важным являлось то обстоятельство, что европейское искусство этой эпохи и его мастера были многообразно связаны с Россией, а отечественные коллекции и архивы все еще таят неизвестные памятники и материалы. Но в то же время в этих исследованиях исконная связь послепетровской России с Европой представала со всей наглядностью. Понятно, что изучение истории искусства, сохранение сокровищ Эрмитажа были для Николая Николаевича не столько миссией — громких слов он чурался и мог над ними едко иронизировать, — сколько модусом поведения в том времени и при том политическом режиме, иллюзий относительно которых он не питал. В этом смысле русский интеллигент Никулин оставался примером на¬стоящего европейца, человека, для которого традиция и культура — единственно возможный воздух.

Но музей не был единственным местом, где воплотился дар Н. Н. Никулина. Начиная с 1965 г., в течение почти полувека он преподавал на факультете теории и истории искусств Института имени И. Е. Репина, руководил кафедрой и основал ставшие традиционными научные чтения памяти М. В. Доброклонского. Его лекции по искусству Западной Европы XVII и XVIII вв. отличались ясностью и просто¬той, которые приходят только как результат глубокого знания и опыта. Их слушали многие поколения сегодняшних специалистов, работающих теперь по всей нашей стране и за ее пределами. Душевные качества Николая Николаевича сделали его идеальным педагогом — ему были присущи врожденный такт, утонченное чувство юмора, доброжелательность и терпение. При этом он совершенно не был назидателен. Скромность его совсем не вязалась со стереотипным представлением о «профессоре». Он мог несколько раз настойчиво повторить: «Не ходите на мои лекции, Вы и так много знаете». Нет нужды говорить, что, несмотря на такие советы, его лекции не прогуливали. Но он искренне возмущался, если студент не приходил на занятие в музее или демонстрировал незнание коллекции Эрмитажа — для Никулина это был приговор. Николай Николаевич, спокойный и мягкий, преображался, когда по¬нимал, что человек обманывает свою профессию. Здесь в нем пробуждался закален¬ный боями фронтовик, и он с вызывающей восхищение непреклонностью отстаивал принципы науки, которые для него были неотделимы от человеческой порядочности. Опыт войны позволил ему с честью отстаивать свои принципы в обыденной жизни, полной каждодневных незаметных компромиссов.

В числе трудов Николая Николаевича следует упомянуть еще один — в 1981 г. из печати вышло первое издание «Золотого века нидерландской живописи"10. В те годы было немного книг, столь красиво изданных, которые открывали окно в мир живописи, совершенно недоступной тогда большинству русских читателей. Но, пожалуй, еще меньше было книг столь ясно и просто написанных, где сложные научные гипотезы предъявлялись и описывались внятно и наглядно. Хочется сказать, что в самом стиле «Золотого века…» воплотились опыт и мудрость ученого-педагога.

Наконец, необходимо упомянуть книгу, которая был издана в последние годы жизни Николая Николаевича, но родилась гораздо раньше — в 1975 г. — и долгое время оставалась известной лишь тем, кому ее автор доверял. Можно со всей ответ¬ственностью утверждать, что на сегодняшний день это самая важная книга о войне11. Благодаря ей Никулин вошел в нашу национальную историю — как отважный и чест¬ный свидетель. Он провел почти четыре года войны во фронтовых частях, порой в не¬человеческих условиях, например, в бесконечных боях у полустанка Погостье, к юго-западу от Мги. Здесь в бессмысленных атаках на вражеские пулеметы и батареи полегли тысячи русских людей. Память о них, зачастую все еще непогребенных, тревожила совесть Николая Николаевича всю жизнь. И рассказ его возвращает к жизни людей, чьи имена и лица не сохранились бы никогда: простых солдат, навсегда оставшихся на фронте. Вместе с тем, это взгляд интеллигента, возмужавшего в окопах, который видел свой долг в том, чтобы сохранить правду — правду о 1942 годе и правду о годе 1945. «Воспоминания о войне» не только беспощадно честная, но и литературно яркая книга: временами кажется, что это дуэт Гойи со Швейком — выдержать гойевский взгляд, направленный в упор на мерзость истребления, невозможно без дерзкого смеха, заряжающего силой и возвращающего достоинство. Это смех человека, видевшего смерть лицом к лицу и имевшего полное право сказать: «Война — самое большое свинство, которое изобрел род человеческий».

Николай Николаевич был среди тех ветеранов, которые по прошествии десяти¬летий поднялись над давней враждой и подружились со своими немецкими сверст¬никами, в сороковые годы сидевшими в окопах с противоположной стороны. Мы, наверное, лишь потом сможем оценить, насколько много сделали для преодоления нанесенных войной ран такие встречи старых бойцов враждебных армий, а теперь простых людей — отцов и дедов, желающих мира своим детям и внукам.

Для тех, кто работал вместе с Николаем Николаевичем, кто учился у него, он останется не только выдающимся ученым с непререкаемым международным авто¬ритетом, но и образцом благородства, мужества и доброты.

ПРИМЕЧАНИЯ
1 Зыков Н. Л. Н. Н. Никулин. 07.04.1923 — 19.03.2009 [некролог] // Сообщения Государственного Эрмитажа. Т. LXVIII. 2010. С. 144.
2 Пунин Н. Н. Русское и советское искусство. М., 1976.
3 Архив семьи Н. Н. Никулина.
4 Архив семьи Н. Н. Никулина.
5 Le Musee de l’Ermitage, Leningrad: Les primitifs flamands, I. Corpus de la peinture des anciens Pays-Bas meridionaux au quinzieme siecle, 8 / Vladimir Loewinson-Lessing et Nicolas Nicouline. Bruxelles 1965. [URL]: http://xv.kikirpa.be/publicaties%20in%20pdf/CORPUS%2008%20 -%20ERMITAGE%20-%201965.pdf (дата обращения 19.07.2012).
6 Никулин Н. Н. Нидерландская живопись XV–XVI веков в Эрмитаже. Л., 1972.
7 Никулин Н. Н. Детали картин Эрмитажа. Л., 1962; 2-е изд., 1970.
8 Никулин Н. Н. Нидерландская живопись XV–XVI века. М., 1990 / Эрмитаж. Со-брание западноевропейской живописи. Каталог.
9 Никулин Н. Н. Немецкая и австрийская живопись. XV–XVIII века. М., 1987.
10 Никулин Н. Н. Золотой век нидерландской живописи. XV век. М., 1981.
11 Никулин Н. Н. Воспоминания о войне. СПб., 2008.

Сборник статей «К юбилею факультета теории и истории искусств института имени И. Е. Репина». СОСТАВ РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКОГО СОВЕТА: Ю. Г. БОБРОВ, Н. Н. АКИМОВА, В. А. ЕВСТИГНЕЕВ, Н. С. КУТЕЙНИКОВА, В. А. ЛЕНЯШИН, Н. М. ЛЕНЯШИНА, В. С. ПЕСИКОВ, Н. Н. ПОПОВА, А. Л. ПУНИН, О. А. РЕЗНИЦКАЯ, А. В. ЧУВИН. 2012 ГОД.

 
ФАКУЛЬТЕТ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ИСКУССТВ Адрес
г.Санкт-Петербург, Университетская наб.,д,17 (м. Василеостровская)
Тел: (812) 323-67-77, (812) 323-29-63
Факс: (812) 328-79-18
© Дизайн Михаила Швецкого
2010